?

Log in

Ерофеев vs Лимонов

Есть писатели хорошие, как Венедикт Ерофеев. Есть писатели острые, как Эдуард Лимонов. И тех, и других можно назвать если не мастерами слова, то уж владеющими им точно. Мастерство, в сущности, понятие мало определенное, абстрактное и субъективное. Еще и навязанное. Никто, например, не станет спорить, что Блок или Пастернак мастера слова, но как быть с неоднозначно оцениваемыми в литературоведческих и критических работах Ерофеевым и Лимоновым?! Здесь каждый вынужден осознавать свои критерии мастерства и "истинного творчества" и на их основе оценивать писателей. А это, надо заметить, работа очень непростая.
Я знаю немало людей (интеллигентных и интересных, между прочим), которые оценивают Веничку и Эдичку положительно, знаю и немало таких, которые их откровенно не любят (будучи не менее интеллигентными и интересными). Несмотря на обилие отрицательных аргументов, меня всегда не покидала догадка, что не-любовь к ним основана на а) "наглом и бесстыдном" использовании нецензурной лексики (как должно выглядеть вежливое ее использование?), б) "наглом и бесстыдном" описании низменных сторон жизни (хотя Веня делает это весьма поэтично). Короче говоря, не любят их за антиэстетизм и аморальность. Притом знаменитый своими "каками и писями" Рабле или ассоциирующийся с "Лолитой" Набоков (да даже пресловутый Коэльо с историей о проститутке!) не получили у народа столь активной не-любви. Даже наоборот. Впрочем, чем больше не любят Веню и Эда пуританское народное племя, тем больше любят отдельные личности. И не только подростки.
Что до меня, то я падаю ниц перед Ерофеевым и неуверенно склоняю голову перед Лимоновым.
Веничка сочетает поразительную легкость и философскую глубину, мировую скорбь и способность смеяться в лицо жизни. Как ни крути, а у Лимонова такого таланта не наблюдается, хотя у него есть прекрасные образы и меткие словечки, от которых меня сгибает пополам. Экранизация лимоновского "Русское" (спасибо Велединскому) открыла его, Эди-бэби, с чуть неожиданной стороны, и все же ни экзистенциальных тупиков, столь необходимых русскому человеку, ни зверских поступков в поисках собственного "Я" Лимонов не обнаруживает.   
Веничка влюбляет своей трогательной беспомощностью и нежным, чутким обращением с любым проявлением жизни... Эд отталкивает противоположным - нарочитой грубостью и стремлением залезть голыми руками в самое нутро. Но нутро ему никак не поддается. Жизнь не открывает Лимонову своей прекрасности, а дает именно то, что он искал - грубость. Лимонов - порочный круг грубости. 
Мягкий Ерофеев, хоть его и принято обзывать постмодернистом, конечно же, таковым не является. Слишком силен в нем порыв к идеалу, причем христианскому. Веню ужасно хочется обнять..сделать для него что-нибудь хорошее... Милый, милый Веничка! Эда...Эдуарда обычно хочется больно ущипнуть...Иногда - подержаться за него. Гордый Эд. Спаси Господи душу раба твоего Венедикта. Это имя ему не подходит - слишком звучно. Венька, родной, свой Венька...
Передаю приветы, обнимаю по-матерински.  

Прохладно.

Цежу остатки холодного кофе. Без удовольствия и сигареты. Кофе - чужой. Я - своя. Наконец после долгих судорог одиночества начинаю что-то понимать и оценивать. Вообще, неплохо, очень даже неплохо. Улыбааааюсь)))))))

Питер, готовься ко мне) Я прыжком в тебя целюсь.

Венечка, милый, дыши, мое сердце с тобою в такт.
 
С окна дует совсем не по-весеннему. Слава Богу, Таня заклеила окно, не хватало только получить сквозняком по легким. У самолетика был пароходик сердца, у самолетика был пароходик легких.... У Шуры есть много чего и много чьего. Шуронька дорожит)

Как же все-таки дует. Задерну занавески.

Зеркальные неурядицы

Смотрю на себя в зеркало с расстояния пяти метров и не вижу ничего, кроме размытых ввалившихся глазниц величиною с яблоко да цветастых пятен. Убери цветастые фальшивки и останется самое оно – смерть, которой никогда не было и не будет. Две озоновые дыры в водовороте вселенских страстей, разодранная навылет ткань и глумящееся красным смехом отчаянье. Оскал жизнедеятельности мучительным вывихом пожирает меня.   

Погиб мой знакомый. Не сегодня, не сию минуту и даже не вчера. Погиб чуть больше года назад. А сейчас... а сейчас вполне закономерный вызревший немой вопрос "Почему?"

Не был он моим близким другом, не был и тем, кого наше восхитительное общество именует приятелем... Поэтому, когда мне приходится упоминать где-либо о нем, я говорю так - знакомый. "Мой знакомый Магик", "о, нет, он был мне просто знакомым", "да, я была с ним знакома" и многочисленное подобное.

И вот мой знакомый погиб. В 26 лет. Цифра ожидаемая, все они около того погибают, на отрезке от 25 до 30. А я была с ним просто знакома. Чего бы, казалось, горевать? Но боль комком неописуемая.
 

После него у меня и остался-то только смятый клетчатый листок, вырванный, должно быть, из сестринской ученической тетради. А может, и нет. А может, из сердца вырванный. Листок, ровными столбцами испещренный.

***

В довольстве сытого покоя,

В пороке ночи, в спешке дня

Ты, поколение немое,

Дымишь без света и огня.

 

Слепые, в поисках свободы

Сменили цепи на ярмо.

Рабы реклам, фанаты моды

Боитесь жить своим умом.

 

Заражены чужим примером,

Вы поклоняетесь мошне.

Забыли истинную веру,

Для вас молитва – звон монет.

 

Вам непонятен голос крови,

Не слышен пульс земли родной,

Но, знайте – в каждом русском слове

Шумит история волной.

 

Ступайте, смена вам найдется,

А вы уйдете без следа,

Без вас Россия обойдется,

Вы без России – никогда.

***

Тебе читать мои вырванные из сердца строки,

Что собаке сторожевой серенады в будку петь.

Та, с чутьем звериным, хоть повоет негромко,

А ты будешь с глупым видом мимо рта смотреть.

 

Для тебя, дорогая, мой стих израненный,

Кровью изнутри на бумагу разбрызганный,

Что голодный ребенок где-нибудь в Африке

Для миллионера, дающего доллар милостыни.

 

Для тебя навсегда мои чувства – потемки,

Слепому хоть аршинными буквами пиши.

Жаром сердца добела раскалил эти строки,

Чтобы выжечь их на камне твоей души.

И еще, и еще было, много чего было. И когда вдруг наталкиваюсь на этот листок, горько становится. Горько от того, что нет, от того, что не успел, от того, что просто знакомый.

Веня Дркин

И нужно было мне так глупо и однозначно опоздать. Безнадега ты, безнадега.
А то, что он умер так рано, может означать лишь две вещи:
1) в мире нет никакой целесообразности, и весь он - абсурд и случайность;
2) там намного лучше, чем здесь.
А поскольку смерти ТАКИХ что-то уж часто случаются раньше времени, выходит, второй вариант верный.
Есть, правда, еще и третий вариант, но его лучше не озвучивать - он только все усложняет.
- Что такое с вами, девушка?
- ... А? Я сошла с ума. С ума и прямо в Веню Дркина.

Черт, черт..... Черт. Как, как я могла без него. Все, все к чертям. Люблю Дркина. Нежность+глубина. Попробуйте теперь вытащите из меня... Несколько мыслей по этому поводу:
1) ааааааааааааааааааааа;
2) %)%)%)%)%)%)%)%)%)%)%)%)%)%)%)%);
3) три попытки вернуться, две попытки остаться;
4) а с утра безголово от короткого слова на стекле электрички;
5) я не синяя птица в три погибели гнуться;
6) вот она какая любовь с первого взгляда!;
7) почему?
8) че вообще?

Не помню такого потрясения с далекого восьмого класса, когда мне впервые включили Дягилеву "Ожидало поле ягоды". О... Что мне делать? Что мне делать? Наваждение.
                               Отныне преданная Вене Дыркину,
                                                                                                Шурка

Да кто бы знал. Я бы вышел в окно... Так вот оно какое ощущение полной неприкаянности!
Либо я умру от одиночества посреди столичных гонок за выживание, либо прокурю дырки в легких и тоже в конце концов умру. Либо начну молиться, ходить в церковь и тоже, конечно, умру. А, может быть, просто возьму да и умру.
Как ни крути. *Rich*.  


Надо это прекратить. А может, не надо. Нет, определенно надо это прекратить. Да,надо,надо. А с другой стороны, зачем же это прекращать?
Шел человечек по белому снегу, упал и умер. А почему? Да потому что надоело ему ходить. На-до-е-ло.